Око церковное — литургическая библиотека

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Древняя Русь имела немало темных сторон и в богослужебной области. Русское обрядоверие в его крайних, иногда уродливых формах, конечно, не может быть похваляемо. Но то несомненно, что оно истекало из страстной жажды русскими людьми спасения, крепкого желания быть в Церкви, жить по Ее руководству. Русские люди знали, что земная жизнь — только приготовление к жизни будущей, что в этой жизни Святая Церковь надежная и единственная руководительница ко спасению, и потому они боялись, как бы в чем не отступить от руководства Святой Церкви, как бы в чем, даже в малом, не погрешить против написанного в святых книгах, Церковью данных в руководство. Важнейшее из дел земных — молитва. Она по преимуществу должна совершаться в точном соответствии с указаниями Церкви, отсюда то, что древние люди, не только священнослужители, но и мiряне старались узнавать все, что касается молитвы, старались вникать в Устав Церковный, и поэтому знали, а многие и хорошо знали, Устав и подробности служб и последований, дорожили ими, любили их, берегли их, тщательно следили за их точным исполнением.

С печальных времен Петра I, когда через прорубленное в Европу окно понесло в Русскую землю заморским угаром, когда многие люди, вкусившие в Европе от древа познания, стали больше смотреть на землю, чем на небо, на земле искать цели и смысла жизни, тогда и дело молитвы, богослужения перестало считаться делом первостепенной важности. Теперь перестали интересоваться не только мелкими подробностями богослужения, но и вообще богослужением, Типикон продолжали печатать, но богослужение по нему онемеченным русским людям стало казаться непроизводительной тратой времени,— ведь так много и «необходимых» и «полезных» дел надо переделать. Стали сокращать богослужение, но так как сам Устав не дает указаний, как можно сокращать его до такой степени, до какой было желательно, начались сокращения кому как вздумается. Богослужение все более становилось шаблонным, бесцветным, однообразным. Теперь уже нередко и совершители богослужения считали ниже своего достоинства узнавать и запоминать мелкие подробности богослужебных последований. Теперь не только мiряне, но и иные священнослужители не стали знать Устав, а богослужение правили по привычке, по обычаю.

Меры Петра I и Екатерины II в отношении монастырей были в сущности направлены к уничтожению монастырей — хранителей истового, уставного богослужения. Наполненные инвалидами и солдатской командой вместо монахов, лишенные средств к существованию, и те немногие монастыри, которые сохранились, часто не имели возможности исполнять одно из важнейших своих назначений быть хранителями уставного богослужения. Русским людям почти негде стало знакомиться с уставным богослужением. Так все более и более вычеркивались из круга интересов русских людей интересы богослужебные.

В XVIII веке и в первой половине XIX века были еще более или менее живы воспоминания о прежних традициях, и потому сравнительно менее решались вольничать с Церковным Уставом. В наше время дело обстоит гораздо хуже: теперь отвергаются всякие традиции. Теперь не только сокращают богослужение, но и наполняют его всякой отсебятиной.

Что сталось с богослужением вообще, то, в частности, приходится установить и относительно заупокойных последований. Здесь, пожалуй, дело обстоит хуже, чем там. Для помнящих и думающих только о земном всякое напоминание о смерти неприятно. Конечно, надо похоронить мертвого, иногда по официальному положению приходилось исполнять неприятный долг,— проводить чужого человека или быть на панихиде о нем. Отсюда: если нужно совершить какие-либо молитвы,— делайте, что там полагается, да только, пожалуйста, поскорее... И вот, сначала в угоду сильным мiра, начинаются эксперименты над заупокойным богослужением, а потому эти опыты входят в практику, в обычай по примеру других. Для многих идеалом становится придворное богослужение, «Синодальная» панихида.001

Больно говорить, как варварски сокращается умилительнейшее богослужение, как совсем видоизменяются назидательнейшие подробности и даже целые исследования. А вместо того вводится так называемое выразительное чтение, плаксивая интонация, неположенные коленопреклонения, чтения вслух предназначенного для тайного чтения, многократное перечитывание одних и тех же имен, похвальная речь и надгробные слова взамен боговдохновенных псалмов и священных молитвословий,— как будто усопшим нужны похвалы?

С таким положением вещей нельзя мириться, его совсем нельзя терпеть, не поступаясь должным уважением и благоговением к Уставам и законоположениям Святой Церкви. Вопрос о поминовении усопших, как и вопрос о богослужении, надо так или иначе направлять в законное русло. И кажется ныне время особливо благоприятное для этого.

Наше время — время Божия попущения, время грозного Божия суда над Православной Русской Церковью. Вместе с тем — это время очищения Церкви. Взмах за взмахом лопата Небесного Веятеля отделяет от пшеницы Христовой все случайное, постороннее, наносное, чуждое Ей. Отошли от Нее все только приписные христиане, и те, которые числились в ней только потому, что это в тех или иных отношениях было выгодно. Уменьшается количественно стадо Христово, но качественная ценность от этого должна повыситься.

Совершается очищение Церкви внешнее, отделение от Нее чуждого Ей по духу. Вместе с тем должно быть внутреннее очищение от всего постороннего Ей, случайного, наносного, несродного, что привзошло в Ее жизнь за время принадлежности к Ней христиан только по имени, что постепенно и незаметно вливаясь, изменило, а в некоторых случаях даже исказило Ее уклад. Раньше приходилось во многом уступать или, по крайней мере, не быть очень настойчивым и требовательным в отношении приписных христиан,— с ними все же приходилось считаться, приходилось считаться с их незнанием и нежеланием знать какие-либо нормы, какие-либо уставы и правила. Теперь, когда никаких выгодных причин и побуждений числиться православными нет, когда, наоборот, звание верующего и христианина влечет за собой ряд неудобств и стеснений, можно полагать, что те, кто несмотря на все продолжает оставаться членами Церкви, те действительно искренно преданы Ей, что ищут спасения вечного, к которому желают идти под руководством Святой Церкви, желают подчиниться Ей, точно исполнять Ее правила и уставы. Ибо, если желания нет, зачем и числиться членом Церкви?..

Теперь, когда весь уклад жизни гражданской ни в какой мере не приноравливается к жизни Церковной, сама собой отпадает необходимость приноравливать церковный уклад к гражданскому, в особенности с искажением первого. Теперь само собою теряет значение многое из того, чем раньше думали объяснить отступление от норм церковных, нарушение Устава Церковного002 .

Теперь, когда остается малое, но предполагается верное стадо людей, горячо желающих жить по руководству святой Церкви, вся внутренняя жизнь церковная должна быть возвращена к церковным нормам, к церковному укладу. И это теперь легче совершить, чем прежде, когда преданные Церкви люди терялись в массах теплопрохладных, приписных христиан. И в первую очередь возвращение к церковным нормам должно быть в отношении богослужения, между прочим и в отношении поминовения усопших.

Конечно, необходимо считаться с тем, что ко многим отступлениям от Устава Церковного у нас привыкли, и привыкли так сильно, что не зная уставных норм, нарушение их считают за норму. Поэтому возвращение к церковным нормам должно быть проводимо с известною постепенностью и осторожностью, хотя и с должной настойчивостью, постоянством и последовательностью.

В отношении поминовения усопших нарушение Устава, как мы видели, совершалось в двух направлениях: с одной стороны опускалось то, что положено по Уставу; с другой, вводится то, чего не положено. Поэтому в качестве первой меры к упорядочению практики поминовения прежде всего необходимо вернуть богослужению все то, что забыто, сокращено, опущено: будничные заупокойные литии, великую панихиду в пяток вечера, ежедневную полунощницу003 , каноны, стихиры, седальны и все другие песнопения на заупокойных последованиях. Это покажет нашим богомольцам всю красоту нашего богослужения, всю заботу Святой Церкви о поминовении усопших и даст возможность всем желающим удовлетворить полностью все, что предъявляет любовь к усопшим. При исполнении всего положенного по Уставу богослужение будет само по себе достаточно продолжительным, так что и любители всяких добавлений сами попросят не делать их и не удлинять богослужение.

Самое же главное в деле упорядочения богослужения вообще, заупокойного в частности,— это воспитать пастыря и пасомых, в духе церковности, в любви к Святой Церкви, послушании Ей, смиренной покорности Ее святым Уставам, а затем — широкое ознакомление с богослужением, с Церковным Уставом вообще и в частности со значением и стройной системой церковных правил о поминовении. Кто действительно жаждет спасения, тот должен любить Святую Церковь, единственную надежную руководительницу ко спасению. А кто действительно любит Церковь, тот должен любить и все то, что дано Ею нам в руководство, что завещано Ею и установлено. В частности, в отношении к богослужению должна быть дорога всякая малейшая деталь, не только потому, что она имеет свой глубокий смысл и ценна сама по себе, но и потому, в особенности, что она дана нам Святою Церковью. И всякую такую деталь, всякую даже богослужебную мелочь (если не грешно так выразиться), любящие Церковь будут так же бережно хранить, как храним мы какой-нибудь незначительный сам по себе, но бесценно дорогой для нас предмет после любимой матери. Любовь к Церкви побудит внимательнее вникать во все подробности Устава, что даст возможность открыть смысл многого такого, что раньше казалось непонятным. А это, в свою очередь, побудит еще сильнее полюбить Церковный Устав и богослужение, еще бережнее к нему относиться и еще тщательнее хранить его и исполнять.

 

Назад


001 В 1914 году мне пришлось быть на нескольких "синодальных" панихидах в Александро-Невской лавре у гроба присутствовавшего в Синоде Архиепископа Владимирского Николая. Конечно, ни псалмов 90-го и 50-го, ни тропарей канона, ни седальнов по 3-й песни не было на панихиде, носившей громкое название "синодальной". О непорочных и говорить не приходится. Нас, провинциалов, удивило то, что Синод умудрился и в этом сокращенном чине сделать еще сокращение, нам до того неизвестное. Вместо троекратного пения припевов за 4, 5 и 6 песнями канона, на "синодальной панихиде" припевы пелись всего за 2 песни, то есть всего четырежды, Покой Господи и дважды, слава, и ныне. Зачем много раз повторять одно и то же?!..
002 Вот один из примеров: защитники воскресного поминовения усопших в качестве одного из главных и сильных аргументов приводили такой: мiряне, занятые ежедневными трудами, только один день в неделю, в воскресенье, освободившись от работы, приходят в храм. Как можно в этот единственный свободный и удобный для них день лишать их утешения помянуть своих усопших сродников на литургийной ектении?... Аргумент и раньше разбивался о многочисленные примеры, когда верующие мiряне, даже и занятые разными служебными и житейскими делами, находили возможность совершать поминовение своих близких не обязательно в воскресенье и праздничные дни, а иногда даже, не желая переносить поминовение на другой день, добивались разрешения совершать литургию непременно в будний день, даже вопреки Уставу, например в Великий Пост. Теперь же этот аргумент не имеет совершенно значения, так как в отношении служебных и гражданских все церковные праздники сравнены,- и воскресения и праздничные дни теперь не являются теми исключительными днями, когда верующие с большей свободой и удобством могут бывать в храме. Теперь у каждого занятого службой мiрянина из каждых 6-и воскресных дней свободных будет лишь один, а шесть других, сравнительно свободных, совпадут с церковными буднями. Таким образом, теперь желающим помолиться в храме приходится одинаково приспосабливаться и в церковные будни, и в церковные праздники. А раз так, раз верующим одинаково и в будни, и в праздники приходится приспосабливаться, то им уже нет прежних оснований требовать приспособления Церковного Устава к их возможностям и желаниям, ибо всегда и ко всем случаям не приспособить. Теперь наоборот, у верующих гораздо больше оснований постараться самим смиренно приспособиться к Уставу Церковному, свои возможности и, в особенности, свои желания. А богослужение и праздничное, и будничное и могут, и должны теперь восстановить и строго хранить каждое свой уставной порядок. Приспособление же богослужения к житейским занятиям у верующих может быть лишь в смысле приспособления часов богослужения к более свободным от гражданских занятий и в более частом совершении богослужения в будничные дни и в тех храмах, где ранее оно совершалось только в праздники. Конечно, это говорится о более или менее нормальных условиях совершения богослужения в храме или дома, а не об исключительных обстоятельствах. Исключительные обстоятельства, например нахождение в узах, при отсутствии книг, конечно, является вполне уважительной причиной к совершению молитвы не строго по Церковному Уставу. Да и сам Устав оправдывает такую практику или дает основания для нее. Так, причащение Святых Тайн, коему при нормальных обстоятельствах должен предшествовать весь круг суточного богослужения и несколько дней говения, в исключительных обстоятельствах сокращается до весьма короткого чина, егда случится вскоре больному дать причастие. Сложный и торжественный чин крещения при исключительных обстоятельствах сокращается почти до одной только молитвы святых Крещений вкратце, како младенца крестити страха ради смертного. Но когда нет исключительных обстоятельств, тогда богослужение должно быть совершаемо так именно, как сказано в Уставе. Возможно только некоторое применение Устава, но не искажение его.
003 А ревнующие петь и слышать в храме Со святыми упокой чаще, чем это положено по Уставу, должны быть побуждаемы к посещению этой утренней службы, где они услышат кроме этого кондака еще два тропаря за упокой и особую заупокойную молитву, нигде более не повторяемую.
«Око церковное» — литургическая библиотека, 2000—2005
Редактор: editor@liturgica.ru

Каталог Православное Христианство.Ру Rambler's Top100